Это неофициальный перевод решения литовского суда, предоставленный только для ознакомления. Приоритет имеет оригинал на литовском языке. Читать оригинал (на литовском)

Гражданское дело № [обезличено]

Номер судебного процесса [обезличено]

Категории процессуального решения: 2.6.8.9, 2.6.9.2, 2.6.20.1.

ВИЛЬНЮССКИЙ ОКРУЖНОЙ СУД

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ ЛИТОВСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

13 ноября 2024 г.

Вильнюс

[…]

установил:

1. UAB «[обезличено]» (далее — истец или Компания) обратилось в суд с иском, в котором просило обязать [обезличено] (далее — ответчик) вернуть истцу 139 750 евро, взыскать с ответчика в пользу истца 5 % годовых за полученную без основания сумму 139 750 евро с 17 июля 2023 г. до дня возврата этой суммы, взыскать 12,5 % процессуальных процентов и судебные расходы.

[…]

13. Ответчик с иском не согласен. Указывает, что правовые отношения по оказанию услуг связывали истца и ответчика с 14 ноября 2017 г., когда был заключён договор 2017 г. Стороны договорились, что подробные требования к услугам истец будет представлять ответчику в электронном виде, предоставив доступ к системе по адресу [обезличено]. Истец создал также электронную почту и предоставил ответчику доступ ко всей системе истца. По окончании срока действия договора 2017 г. 19 ноября 2018 г. между истцом и ответчиком был подписан договор 2018 г., в котором характер работы и средства остались теми же, что и в прежнем договоре об оказании услуг.

[…]

Суд

констатирует:

25. Спор между сторонами процесса возник из правоотношений по договору об оказании услуг (статьи 6.716–6.723 ГК) и правоотношений по неосновательному обогащению или получению имущества (статьи 6.237, 6.242 ГК).

26. Из собранных в деле письменных доказательств установлены следующие актуальные для спора фактические обстоятельства:

[…]

27. Прежде всего следует отметить, что представленные истцом в дело данные (правила внутреннего трудового распорядка UAB «[обезличено]», заявление UAB «[обезличено]» от 24 июля 2023 г. «[обезличено]», разрешение Вильнюсского территориального отдела Государственной инспекции труда при Министерстве социальной безопасности и труда Литовской Республики на расторжение трудового договора с ответчиком и др.) о возможных нарушениях трудовых обязанностей ответчика как работника третьего лица не входят в предмет рассматриваемого дела (оценку обязанности вернуть неосновательно приобретённые средства и (или) исполнения договора 2017 г. и договора 2018 г.), поэтому они не будут оцениваться и в настоящем процессуальном решении по ним суд высказываться не будет (статьи 176, 180 ГПК).

28. Избранный истцом в рассматриваемом случае способ защиты предположительно нарушенных прав (статья 1.137 ГК) — вернуть средства, предположительно переведённые ответчику без законного основания. Правоотношения по неосновательному обогащению или получению имущества регулируются положениями главы XX ГК.

29. Частью 1 статьи 6.237 ГК закреплена обязанность лица, которое без правового основания своими действиями или иным способом умышленно или по неосторожности приобрело то, чего не могло и не должно было получить, вернуть всё это лицу, за счёт которого оно было приобретено, за исключением установленных настоящим кодексом изъятий.

30. В практике кассационного суда при разъяснении предпосылок применения норм статьи 6.237 ГК указано, что для возникновения обязанности вернуть имущество, приобретённое без основания, лицо должно прежде всего приобрести имущество без правового основания, то есть получение вещи или денег не может быть оправдано ни законом, ни сделкой. Если приобретение имущества может быть обосновано правовым актом, сделкой или иным основанием возникновения гражданских прав (статья 1.136 ГК), презюмируется, что такое имущество приобретено законно, и на основании названного института гражданского права истребовать имущество нельзя. Институт обязанности вернуть имущество, приобретённое без основания, является выражением общего принципа права «[обезличено]» (лат. ex iniuria ius non oritur). При требовании взыскать имущество, приобретённое без основания, важно юридически квалифицировать спорное правоотношение, то есть установить, на каком основании получено имущество и из чего возникает (если возникает) обязательство вернуть имущество. С другой стороны, неосновательным обогащением без правового основания считается не только случай, когда правового основания нет совсем и тем не менее лицо необоснованно, недобросовестно получает прямую имущественную выгоду, но и случай, когда лицо имеет правовое основание требовать и получать соответствующее материальное имущество или средства, но получает их больше, чем должно было получить по правовому основанию. В таком случае сумма, полученная сверх причитающейся по правовому основанию, считается полученной без правового основания, то есть необоснованным, недобросовестным обогащением (определение Верховного суда Литвы от 13 февраля 2019 г. по гражданскому делу № e3K-3-25-695/2019, пункт 25 и указанная в нём практика кассационного суда).

[…]

34. В деле между сторонами процесса нет спора, что с 14 ноября 2017 г. до 28 апреля 2023 г. стороны связывали правовые отношения по оказанию услуг на основании договора 2017 г. и договора 2018 г. Хотя истец придерживается позиции, что ответчик по указанным договорам не оказал истцу никаких услуг (просит взыскать не какую-то часть, а все выплаченные истцом ответчику по представленным последним счетам-фактурам средства), то есть по существу оспаривает реальность договорных правоотношений по оказанию услуг, однако требования о признании договора 2017 г. и (или) договора 2018 г. недействительными на основании статьи 1.86 ГК, как мнимой сделки, и о применении реституции с возвратом истцу всего, что ответчик получил на основании недействительной сделки, он не заявляет.

35. По договору об оказании услуг одна сторона (исполнитель) обязуется по заказу другой стороны (клиента) оказать клиенту определённые услуги нематериального характера (интеллектуальные) или иные услуги, не связанные с созданием материального объекта (совершить определённые действия или осуществлять определённую деятельность), а клиент обязуется оплатить оказанные услуги (часть 1 статьи 6.716 ГК). В деле не ставится и вопрос о ненадлежащем исполнении договора 2017 г. и (или) договора 2018 г., например: избранных ответчиком как исполнителем способов и средств исполнения договоров (статья 6.717 ГК); соответствия оказанных ответчиком как исполнителем услуг требованиям добросовестности и разумности и приоритетному интересу истца как клиента по договорам об оказании услуг (часть 1 статьи 6.718 ГК); несоблюдения сложившейся практики и стандартов соответствующей профессии (часть 2 статьи 6.718 ГК); несоблюдения условий договора или указаний клиента (часть 3 статьи 6.718 ГК) и т. п.

[…]

37. Своё требование считать выплаченные ответчику средства переведёнными без правового основания истец обосновывает фактическим обстоятельством, что ответчик не представил ему отчётов по договору 2017 г. и договору 2018 г. (пункты 26.59 и 26.63 настоящего решения), что, по оценке истца, означает, что договоры не исполнялись, а оплаченных услуг истец не получал. Эту позицию истца частично опровергают представленные самим истцом в дело акты выполненных работ: за период с 15 ноября 2017 г., за период с 1 декабря 2017 г. по 30 декабря 2017 г., за период с 1 апреля 2018 г. по 30 апреля 2018 г. и за период с 16 марта 2018 г. по 4 мая 2018 г. Актуально отметить, что в договоре 2017 г. стороны не закрепили форму акта приёма-передачи услуг (пункт 4.2 договора 2017 г.). И хотя представленные в дело справки о выполненных работах сторонами не подписаны (пункт 4.3 договора 2017 г.), очевидно, что они были представлены истцу ответчиком (их в дело представил сам истец). А установленный в деле факт того, что выставленные ответчиком на основании указанных в справках работ счета-фактуры истцом были оплачены, позволяет сделать обоснованный вывод, что оказанные ответчиком услуги были оценены истцом как выполненные без недостатков (пункты 3.4–3.10 приложения 1 к договору 2017 г.). Хотя актов приёма-передачи (справок) за другие периоды исполнения договора 2017 г. в дело не представлено, однако, учитывая подробное описание услуг, указанных в счетах-фактурах, которое, кстати, совпадает с заказанными истцом услугами, указанными в приложении 1 к договору 2017 г., учитывая поведение сторон (все представленные ответчиком счета-фактуры были оплачены), при отсутствии каких-либо объективных данных о том, что у истца не было возможности проверить качество оказанных услуг, следует вывод, что указание оказанных услуг в счетах-фактурах стороны приравнивали к актам приёма-передачи услуг, на основании которых истец принимал решение принять услуги и оплатить их. Истец в деле не доказал и не доказывал иных целей произведённых платежей, не доказывал обмана со стороны ответчика или недобросовестного соглашения с прежним руководством истца. Всё это позволяет решить, что договор 2017 г. обеими его сторонами реально исполнялся. Как уже отмечалось, истец не доказывал недостатков качества или объёмов оказанных и принятых им услуг как основания рассматривать произведённые платежи как переплату.

38. Договор 2017 г. заключён между сторонами с учётом опыта, знаний и компетенции ответчика в подготовке и реализации экспортной стратегии технологических компаний, а также в поиске деловых контактов и организации деловых встреч с компаниями финансового сектора Великого герцогства Люксембург (преамбула договора). Истец в деле не отрицал наличия у него деловых интересов на рынке Великого герцогства Люксембург и не доказал, что на этом рынке его представляли другие лица.

39. При оценке выставленных ответчиком истцу счетов-фактур по договору 2017 г. следует обратить внимание, что описанные в них оказанные услуги в большинстве случаев полностью совпадают с услугами, указанными в Заказе услуг № 1 в приложении 1 к этому договору (например, счета-фактуры, описанные в пунктах 26.2–26.6, 26.8, 26.11–26.13, 26.15, 26.16 настоящего решения). Пункт 3.3 приложения 1 к договору 2017 г. и содержание таблицы заказанных услуг позволяют сделать вывод, что стороны договорились лишь о предварительном объёме услуг (рассчитываемом в часах). Стороны договорились, что в случаях, когда стороны не могут заранее определить общую цену услуг, истец за оказанные услуги с применением почасовых ставок платит ответчику по указанному ответчиком фактически затраченному количеству рабочих часов. Таким образом, то обстоятельство, что количество часов, указанное ответчиком в обсуждаемых в этом пункте счетах-фактурах, идеально не совпадает с количеством часов, указанным в заказе (предварительно предусмотренный объём услуг — 360 ч, а по указанным ранее в этом пункте счетам-фактурам плюс первой и второй позициям счёта-фактуры от 20 сентября 2018 г. серии JK, № 18/12 — 362 ч), не может рассматриваться как опровергающее реальность оказанных ответчиком услуг.

[…]

[…]

[…]

[…]

49. Установив, что стороны дела связывали правоотношения по оказанию услуг (договор 2017 г. и договор 2018 г.), в которых ответчик обязался оказывать истцу услуги консультирования, поиска клиентов, развития бизнеса истца в области банковских технологий, а истец обязался оплачивать оказанные услуги, и поскольку истец заявил иск о возврате средств, предположительно выплаченных ответчику без законного основания, на истце лежала обязанность доказать обстоятельство необоснованного приобретения имущества, а на ответчике — что средства он получил обоснованно.

50. Истец, по существу не отрицая договорных отношений, указывает, что выставленные ответчиком счета-фактуры были оплачены, хотя указанных в них услуг истец не получил. Следует обратить внимание, что истец не доказал и не доказывал, что средства были бы переведены ответчику по ошибке, или при оказании некачественных услуг, или что указанные в счетах-фактурах услуги были бы ему (истцу) не нужны, или что эти услуги ему оказал бы не ответчик, а другое лицо. Таким образом, истец никак не обосновал, что средства ответчику были переведены не за полученные по договорам услуги, а по каким-то иным причинам.

51. Ответчик, защищаясь от предъявленного ему требования, доказывал в деле и, по внутреннему убеждению суда, доказал, что все полученные от истца средства он получил за надлежащее исполнение своих обязательств по договору 2017 г. и договору 2018 г. Относительно части представленных в дело письменных доказательств подробно высказано ранее в настоящем решении (пункты 37, 39–46). Учитывая, что истец иском оспаривает не объёмы оказанных ответчиком услуг, то есть не приводит аргументов о содержании каждой счёта-фактуры, а вообще отрицает реальное исполнение договорных отношений, по оценке суда нет необходимости в настоящем решении высказываться по каждой счёту-фактуре и (или) указанной в ней услуге. На основании изложенных ранее в настоящем решении мотивов суд делает обобщающий вывод, что ответчик в рассматриваемом случае надлежащим образом исполнил обязанность доказывания и обосновал свою позицию достаточными доказательствами, не противоречащими никаким другим собранным в деле доказательствам. Такую оценку суда, среди прочего, обусловили и обстоятельства о специфике оказывавшихся ответчиком услуг. Истец заказал у ответчика по договорам об оказании услуг услуги нематериального характера, которые объективно доказать сложнее. По убеждению суда, как подробные (насколько это возможно в контексте обстоятельств, длившихся около шести лет) пояснения ответчика в ходе судебного рассмотрения, так и показания допрошенных в суде свидетелей, так и частично признаваемые самим истцом обстоятельства о конечном результате некоторых оказанных ответчиком услуг (с привлечёнными ответчиком клиентами заключены и продолжают исполняться договоры) достаточны, чтобы решить, что оба заключённых между сторонами процесса договора об оказании услуг реально исполнялись, а спорные средства истец перевёл ответчику именно на основании этих договоров. Таким образом, вопреки позиции истца в деле, реальность оказания услуг доказывают не только счета-фактуры, но и иные допустимые, надлежащие и достаточные доказательства. Ещё раз следует напомнить, что истец в деле не доказывал и не аргументировал ненадлежащего объёма услуг и (или) расценок.

52. Относительно по существу основного аргумента истца о том, что у него нет никаких объективных данных об оказании ему услуг, следует отметить, что хотя при буквальном толковании договоров стороны должны были оформлять исполнение/приёмку услуг актами приёма-передачи, однако около 6 лет длившееся поведение сторон договоров, когда оказанные услуги и их объём раскрывались ответчиком путём описания в счетах-фактурах (с указанием как самой услуги, так и её объёма (в часах), и согласованной ставки), а истец, имея реальную возможность перед оплатой оценить такие услуги и представить по ним замечания ответчику, оплачивал их, очевидно доказывает, что обеим сторонам договора такое поведение было приемлемым и допустимым (часть 5 статьи 6.193 ГК). Каждая сторона договора, имея договорные отношения, обязана действовать добросовестно (часть 1 статьи 6.158 ГК). Поведение истца, когда он при возникновении сомнений в реальности оказываемых ответчиком услуг перед заявлением требования обосновать оказанные на основании договоров услуги лишил ответчика возможности подключаться к предоставленному ему на основании договоров доступу к электронным информационным программам истца (электронная почта, номер телефона, slack, wiki и др.), то есть закрыл ответчику любую возможность объективно оперировать накопленными там данными, а сам, имея возможность выборочно отбирать подлежащие декларированию данные, очевидно противоречит принципам добросовестности и добросовестной деловой практики.

53. Ни представленный истцом в дело трудовой договор ответчика с третьим лицом, ни договор об оказании услуг 1/2018 от 27 апреля 2018 г. между истцом и третьим лицом сами по себе не доказывают, что с 2021 г. указанные в спорных счетах-фактурах услуги ответчик оказывал не на основании договоров об оказании услуг, а на основании трудового договора. Хотя третье лицо по пункту 2.2 трудового договора имело право подготовить подробный перечень трудовых функций (заданий) ответчика и (или) должностные инструкции, а также впоследствии в одностороннем порядке корректировать эти документы, однако в дело такие документы, которые позволили бы сопоставить трудовые функции ответчика с услугами, оказывавшимися истцу на основании договоров об оказании услуг, представлены не были. Из представленных в дело доказательств установлено, что в 2021 году, после заключения трудового договора с третьим лицом, ответчик не представил истцу ни одной счёта-фактуры. В течение 2022 года ответчик представил истцу восемь счетов-фактур, по которым оказывал истцу услуги 1 340 ч (если применялась ставка 25 евро) или 1 117 ч (если применялась согласованная договором 2018 г. ставка 30 евро). Это составляет немногим более половины официального рабочего времени в 2022 году (в 2022 году было 251 рабочий день, или 2001 рабочий час при пятидневной рабочей неделе). Представленная ответчиком налоговому администратору декларация за 2022 год подтверждает, что никаких иных дополнительных доходов при осуществлении индивидуальной деятельности, кроме полученных за оказанные истцу услуги, ответчик не получал. Учитывая, что услуги истцу ответчик оказывал на основании индивидуальной деятельности, то есть ответчик был свободен выбирать время для оказания таких услуг, нет никаких оснований для вывода, что ответчик, работая у третьего лица в указанном в трудовом договоре режиме (40 рабочих часов в неделю), объективно не имел бы возможности (времени) оказывать услуги и истцу. Представленная ответчиком налоговому администратору декларация за 2022 год подтверждает, что никаких иных дополнительных доходов при осуществлении индивидуальной деятельности, кроме полученных за оказанные истцу услуги, ответчик не получал.

54. Исходя из указанных ранее в настоящем решении мотивов, суд делает вывод, что поскольку ответчик доказал реальность оказанных услуг, а тем самым и правовое основание для получения спорных средств, иск о возврате неосновательно приобретённых средств следует считать юридически необоснованным, поэтому он подлежит отклонению.

55. Поскольку основное исковое требование о возврате неосновательно приобретённых средств отклонено, подлежит отклонению и производное требование о взыскании с ответчика процентов.

О судебных расходах

56. Согласно части 1 статьи 93 ГПК стороне, в пользу которой принято решение, суд присуждает понесённые ею судебные расходы с другой стороны. Поскольку в иске отказано, истец права на возмещение понесённых судебных расходов не приобрёл, однако такое право приобрёл ответчик.

57. Ответчик просит взыскать с истца 3 760,31 евро судебных (представительских) расходов.

58. В статье 98 ГПК, регулирующей возмещение расходов на оплату помощи адвоката или помощника адвоката, установлено, что стороне, в пользу которой принято решение, суд присуждает с другой стороны расходы на помощь адвоката или помощника адвоката, участвовавшего в рассмотрении дела, а также на помощь при подготовке процессуальных документов и оказании консультаций. Для взыскания этих расходов сторона представляет суду письменное ходатайство с расчётом и обоснованием расходов. Расходы стороны, связанные с помощью адвоката или помощника адвоката, с учётом сложности конкретного дела и затрат труда и времени адвоката или помощника адвоката присуждаются в размере не больше установленного в рекомендациях о размере вознаграждения, утверждённых министром юстиции совместно с председателем Совета адвокатов Литвы.

[…]

61. Понесённые ответчиком судебные расходы имеют разумный размер и надлежащим образом обоснованы, поэтому подлежат взысканию с истца в его пользу

Руководствуясь статьями 93, 270, 307 Гражданского процессуального кодекса,

решил:

иск UAB «[обезличено]» к ответчику [обезличено] о возврате неосновательно приобретённых денежных средств отклонить.

Взыскать с истца UAB «[обезличено]» (код юр. лица [обезличено]) в пользу ответчика [обезличено] (персональный код [обезличено]) 3 760,31 евро (три тысячи семьсот шестьдесят евро 31 цент) судебных расходов.

Решение в течение 30 дней со дня его принятия может быть обжаловано апелляционной жалобой в Апелляционный суд Литвы путём подачи жалобы через Вильнюсский окружной суд.

Судья [обезличено]